Василий Чичков."Тайна священного колодца"

Василий Чичков.'Тайна священного колодца'

...Индейцы научили европейцев,
 как жить в Новом Свете, а те отплатили им тем, что отобрали у них этот Свет.

Герберт Аптекер

Вместо пролога

Второй день мы едем к далекому и таинственному Юкатану. Монотонно гудит мотор. Дорога серой шуршащей лентой бежит под колесами автомобиля.

Остались позади перевалы Центральной Мексики с красивыми заснеженными вершинами. Некоторое время дорога пролегает вдоль берега моря, а потом начинаются джунгли. Они подступают к самой обочине, и кажется, хотят поглотить асфальт.

Но серая лента убегает. Она, как спасительная артерия, проносит нас через тропические болота, где торчат из воды почерневшие стволы деревьев, где высоко в небе, раскрыв крылья, вьются в поисках падали черные сопилото.

Иногда на асфальте попадаются раздавленные кобры. Наверное, рядом с дорогой в зеленой болотной трясине ползают они, чуть приподнимая свои плоские головы и разглядывая мчащиеся машины.

И снова высокий тропический лес. Деревья переплетены лианами. С разных сторон слышатся крики птиц, обезьян, рев ягуаров. Кажется, выйди из машины, шагни с дороги - и путь назад будет отрезан.

Трудно представить, что в этих диких местах когда-то на заре человечества родилась высокая цивилизация индейцев майя. Каменными топорами индейцы вырубали гигантские деревья, расчищали землю под посевы маиса, строили города. И города, построенные ими пятнадцать - семнадцать веков назад, сохранились до наших дней. Ни ураганы, ни тропические ливни не смогли разрушить их.

Семнадцать веков! Я ловлю себя на том, что не ощущаю меру этого времени. Я представляю семнадцатый век, семнадцатый год, семнадцать лет тому назад. Но семнадцать веков...

Хочется усомниться во всем. Однако стоит в своей неувядающей красоте город Паленке. В центре города - удивительный храм Солнца с причудливыми каменными узорами на стенах, большой дворец с высокой башней, где когда-то заседали жрецы-астрономы. На каменных стенах дворца высечены нефритовыми резцами барельефы - воины с копьями в руках, сановники в головных уборах из перьев редких птиц.

Неподалеку от Паленке находится другой город индейцев майя - Бонампак. На внутренних стенах одного из дворцов сохранилась красочная роспись: процессия роскошно одетых жрецов и вождей, битва с вражескими армиями, праздник, в котором участвуют танцоры в красочных нарядах.

Мы едем на северо-восток к великой столице индейцев майя Чичен-Ице.

Чем ближе Чичен-Ица, тем плотнее становится поток автомобилей. В древний город всегда едет много людей - иностранцы и мексиканцы. Едут целыми семьями. Из окошек автомобилей выглядывают любопытные мальчишки и девчонки.

Дорога становится уже. Машины идут медленнее. Каждый холм у дороги притягивает взгляд,- может, там скрыт дворец знатного воина, может быть, пирамида.

Наконец за поворотом открывается Чичен-Ица. На главной площади - ступенчатая пирамида Кукулькана с ровной площадкой наверху, где стоит храм. На фоне голубого неба с белыми пушистыми облаками пирамида смотрится естественно и спокойно. Кажется, будто ты уже видел ее. Будто она твоя старая знакомая. И если бы ты попытался представить ее другой, ты бы не смог сделать этого.

И снова она не давит своим величием. Скорее, она приподнимает тебя и отрешает от всего, что час назад волновало.

Ко мне подходит мексиканец. У него чуть раскосые глаза, волосы черные как смоль, кожа с бронзовым отливом. Как похоже его лицо на те, что я видел высеченными на каменных стенах древних дворцов в Паленке и Ушмале.

- Меня зовут Исидро,- представился мексиканец.- Если угодно, мы сначала поднимемся на пирамиду Кукулькана.

Мы шагаем вверх по каменным ступеням. Ступень узка, лестница почти отвесна. Страшно взглянуть назад.

На каждой стороне пирамиды 91 ступень. Если сложить число ступеней, выйдет 364- число, равное числу дней в году. Площадка наверху пирамиды дополнит это число до 365. Поэтому ученые считают, что пирамида Кукулькана имеет не только религиозное значение.

Отсюда, с высоты пирамиды, открывается весь древний город Чичен-Ица. Вдалеке круглая башня обсерватории. Ученые древности наблюдали за движением Солнца и планеты Венера, они определяли по звездам время сбора и посева маиса.

Виден храм со множеством колонн, который называют Храмом воинов. На верху храма из камня высечен бог Чак-Мол. Он полулежит, голова его резко повернута, в руках он держит блюдо, на котором разжигали жертвенный огонь.

Я делаю первый шаг по ступеням пирамиды вниз. У меня захватывает дух. Лестница кажется почти отвесной.

Но я вижу, как мой проводник идет, твердо ступая по ступеням и глядя куда-то вдаль. Я пытаюсь идти так же, как он. И вдруг неожиданно для себя я ощущаю прелесть этой страшной ходьбы, ее таинство. Ты не видишь лестницы перед собой и как будто спускаешься с неба. С каждым шагом все ближе и ближе зеленая, коротко подстриженная лужайка. Я еще раз смотрю на пирамиду, которая вознесла меня, испугала и порадовала...

Мы шагаем к Священному колодцу. Но проводник вдруг останавливается и раскуривает трубку.

- Прежде чем идти к колодцу, сеньор,- говорит Исидро,- давайте присядем.

Мы сели на квадратный отесанный камень, давно вросший в землю. Индеец курил трубку и неторопливо рассказывал удивительную историю Священного колодца, без которого нельзя представить жизнь индейцев Чичен-Ицы.

Нареченная богу

Это было в месяц Кайяб, когда обычно начинается период дождей. Давно индейцы подготовили землю для посева, отобрали лучшие зерна маиса. А дождя все не было. Земля была сухая, похожая на пепел.

С рассветом индейцы приходили сюда, к пирамиде Кукулькана, приносили жаровни с углями и жгли священный копаль. Дымок вился над жаровней, распространяя благовония. Индейцы сидели на корточках вокруг жаровни и смотрели на восток, откуда надвигался свет нового дня. Этот свет для них был таинственным. Индейцам казалось, что черный бог ночи покидает землю и звезды уходят вслед за ним, потому что они его стражи.

На землю приходит другой бог - светлый бог дня. Индейцы пристально смотрели на яркую полоску, которая занималась на востоке. Может быть, там промелькнет фигура светлого бога, может, удастся увидеть его лицо? Хмурое оно сегодня или радостное?

А свет становился все ярче. И наконец показывалось солнце. Будто настороженный огненный глаз, оно выглядывало из-за края земли. "Берегись, люди! - предупреждало оно.- Я могу все сжечь".

Индейцы крепче прижимались друг к другу и смотрели на небо. Оно было голубое. Без единого облачка. "Значит, бог дождя разгневан на нас! Значит, солнце, как и вчера, будет сжигать землю".

Индейцы чувствовали себя песчинками в этой огромной вселенной, где такое большое небо, бескрайняя земля, где такое яркое солнце и такая далекая луна. Все для них было полно таинственного смысла: смена ночи и дня, дождь и гром, рождение ребенка и сама смерть. "Мы во власти богов,- причитали индейцы,- а с ними могут общаться только верховный правитель Халач-Виник и жрецы".

Взгляды индейцев были прикованы к храму, который высится на огромной ступенчатой пирамиде. Там восседает Халач-Виник и жрецы. Они говорят с богами. Они узнают, за что разгневан на людей бог дождя Юм-Чак и какие дары люди должны преподнести ему, чтобы землю оросил дождь.

Халач-Виник сидел на большой шкуре ягуара. Его лицо было раскрашено красной, черной и голубой краской. Длинные волосы завязаны на затылке красной лентой. Голову, как корона, украшал наряд из разноцветных перьев. Плечи верховного правителя покрывала дорогая тонкая накидка.

Халач-Виник возносил к небу руки, перехваченные браслетами из нефритовых камней. Он закрывал глаза, и губы его что-то шептали...

А рядом с ним в раскрытой каменной пасти ягуара пламенели угли. Жрецы подбрасывали на угли священный копаль, и благовонный дымок поднимался к небу. Он должен был донести молитвы Халач-Виника до самого бога.

Индейцы не спускали глаз с храма. Они ждали, может быть, час, а может, еще больше. Солнце поднялось высоко и жгло спину, как пламя костра.

И, наконец, на верху пирамиды появился Халач-Виник в сопровождении жрецов. Он в головном уборе из разноцветных перьев. На плечах красная накидка, в правой руке жезл, украшенный хвостами гремучих змей.

Халач-Виник поднял жезл, и музыканты, которые давно ждали знака правителя Чичен-Ицы, ударили в барабаны. Заиграли трубы, сделанные из больших морских раковин, засвистели свистульки, затрещали трещотки. "Собирайтесь. Будет говорить Халач-Виник - верховный правитель индейцев майя!"

С разных сторон бежали к пирамиде люди. Из хижин на окраине города, с каменоломен, со строительства нового храма. Все хотели знать, что скажет Халач-Виник.

А он стоял на верху пирамиды и смотрел на свой город, где все ему подвластно. Одно его слово-и будут построены новые... Он властитель великого города!

Взгляд правителя упал на Храм воинов. Множество колонн подпирали его крышу. Его белоснежные стены украшены каменными узорами, вырубленными нефритовыми резцами. Особенно красив храм сейчас, когда солнце в зените.

Над вершинами тропического леса видна круглая башня обсерватории, где восседают жрецы-астрономы. А дальше - Храм ягуаров, платформы для танцев, стадион для ритуальной игры в мяч...

Люди бегут к пирамиде - они хотят услышать, что скажет -он, вождь Халач-Виник.

Халач-Виник поднял жезл, украшенный хвостами гремучих змей, и музыка смолкла. Теперь ничто не нарушало торжественной тишины.

- Бог дождя Юм-Чак разгневался на вас, люди,- словно гром разнеслись над площадью слова Халач-Виника.- Если бог будет гневаться впредь, то все погибнет на земле - деревья, птицы, звери. Останутся только горы и небо.

Халач-Виник сделал паузу и посмотрел на людей своим ястребиным взглядом. Даже отсюда, с высоты пирамиды, он видел страх, которым объяты все эти люди. В глазах у них покорность и мольба к нему, верховному правителю:

- Скажи, что делать! Скажи! - кричали люди.

- Чтобы бог Юм-Чак был милостив к вам, люди,- громко крикнул Халач-Виник,- вы должны отдать ему самую красивую девушку!..

Радостным криком индейцы встретили эти слова. "Значит, бог согласился принять от нас девушку. Значит, он смилуется и пошлет на землю дождь!"

Ударили барабаны, заиграли трубы, засвистели свистульки, затрещали трещотки. Казалось, земля гудела от этой радостной музыки. Индейцы плясали. И каждый из них хотел отдать свою дочь. Но нужно, чтобы это была самая красивая девушка племени.

Из толпы вышел индеец Холон. Кто не знает в Чичен-Ице высокого и сильного индейца Холона! Кто может сравниться с ним в силе и выносливости! Его руки, грудь и даже щеки украшает татуирозка. Его уши надрезаны. Кровью он не раз мазал лицо каменного идола.

Холон остановился у первой ступени лестницы, которая вела на верх пирамиды.

- О, о! Великий правитель! - воскликнул Холон и упал на колени.- Люди знают, что моя дочь Сквик самая красивая девушка Чичен-Ицы.

Пронесся гул одобрения.

- Пусть она отправится к богу Юм-Чаку,- сказал Холон,- и вымолит у него милость для нашего народа.

К Халач-Винику наклонились жрецы и что-то шепнули ему. Халач-Виник поднял свой жезл и несколько раз ударил им о каменные плиты пирамиды.

- Богу Юм-Чаку будет отдана дочь Холона,- разнеслись над площадью громовые слова Халач-Виника.

Опять заиграла музыка. Индейцы плясали, а верховный правитель неподвижно стоял и смотрел на торжество народа. Потом он вдруг резко повернулся и ушел в храм. Задумчиво сидел он на шкуре ягуара и смотрел на дымящийся копаль, который подбрасывали в каменную пасть ягуара услужливые жрецы.

Смолкли барабаны, трубы, свистульки и трещотки. Толпа расступилась, и индеец Холон пошел к своей хижине. Он не видел людей, он не видел дворцов и храмов. Перед его глазами была маленькая Сквик.

Это было шестнадцать лет назад. Холон хорошо помнил тот день. Жена лежала в своем гамаке, и он привел в дом колдунью. Она принесла скульптуру богини деторождения Ишь-Чель, вырезанную из дерева, что-то пошептала, стоя около гамака жены, и положила идола на землю, под гамак.

Колдунья села на полу, поджав под себя ноги, постелила перед собой белый платок и бросила на него зерна кукурузы. Затем собрала их, несколько штук отложила в сторону, потом снова бросила, шепча заклинания... Вскоре в хижине Холона раздался детский плач.

Колдунья обмыла девочку и уложила ее в кроватку, сделанную из прутьев. Затем вытащила из-за пазухи две дощечки из пальмового дерева. Одну поместила девочке под затылок, другую на лоб и начала сдавливать ее голову. Потом крепко связала дощечки веревкой. Голова девочки должна быть сплющенной - это считалось признаком красоты.

Холон так отчетливо представлял тот день, будто это было не шестнадцать лет назад, а вчера. И он был счастлив.

Он не хотел, чтобы кто-то перебивал его воспоминания. Он пытался не замечать толпу людей, которая шагала вслед за ним. Ведь теперь жизнь всех зависит от его дочери. Завтра она встретится с самим богом Юм-Чаком...

Холон вспомнил, как он впервые надел своей дочери тоненький поясок, на котором висела красная ракушка- символ девственности.

О, о! Его дочь Сквик всегда была очень скромной девушкой. Она не поднимала глаз на мужчин. Не то что ее сверстницы, которых матери в наказание щипали за уши, за руки или натирали их бесстыжие глаза перцем. Если Сквик подавала мужчине пить, она отворачивалась от него, чтобы не рассматривать тело мужчины.

Жрецы и чиланы заметили красоту Сквик и ее скромность еще во время обряда совершеннолетия. Это происходило в доме покровителя. В тот день помощники жреца чисто подмели двор и устлали его свежими листьями, В жаровнях задымился священный копаль. Появился жрец в черном одеянии. Он начал свой обряд... Он изгонял злых духов. После этого снова подметали двор и разбрасывали свежие листья, стелили на землю циновки.

Жрец снял с себя черную накидку, облачился в яркий праздничный наряд и надел на голову убор из разноцветных перьев. Он взял кропило для разбрызгивания святой воды.

Жрецу помогали четыре почтенных старца - чаки.

Он приказал подросткам сесть на свежие листья, которыми был устлан пол. Чаки покрывали головы юношей и девушек белыми платками, и жрец благословлял каждого. Потом подходил покровитель обряда и дотрагивался до головы подростка особой священной костью девять раз, смачивая при этом священной водой его лицо, пальцы ног и рук.

Когда были сняты белые покрывала, жрец подошел к мальчикам и отрезал у них привязанные к волосам белые бусинки. Взрослые дали мальчикам курительные трубки, чтобы они затянулись по одному разу. К девочкам подходили матери и развязывали поясок с ракушкой. Теперь юноши и девушки могли вступать в брак.

Холон хорошо помнит, как на том празднике к его дочери подходили юноши. Среди них был Мугукут. Они предлагали себя в мужья. Сквик скромно опускала свои большие, как миндалины, глаза и говорила "нет". Может быть, она уже тогда знала, что будет наречена самому богу.

Хижина Холона была уже близко, до нее оставалось не больше двух полетов стрелы. Сейчас Холон объявит и дочери и жене о великом празднике в их доме.

А весть о том, что Сквик наречена богу, уже облетела весь город, все хижины, стала известна и в доме Холона.

Как только он подошел к хижине, жена низко поклонилась ему, а Холон поклонился дочери. Теперь она для него была святой. Люди, которые сопровождали Холона, тоже низко поклонились его дочери.

Холон сел на циновку и осмотрел свою хижину: стены из прутьев, крыша из пальмовых листьев. Наверное, у бога дождя Юм-Чака - огромный каменный дворец, больше, чем у верховного правителя. Его дворец там, наверху, на белых облаках, которые плывут над землей. Он видит из своего дворца всю землю, всех людей; конечно, он видит и свою нареченную Сквик. Она сидит сейчас на циновке, опустив глаза. Она - сама покорность. Мысли ее заняты встречей с богом.

Жена поставила на землю глиняные чашки, в которых был напиток, приготовленный из размолотых плодов какао. Его подают по праздникам.

Они сидели и пили сладкий напиток. Отец и мать с благоговением смотрели на дочь... Когда скрылось солнце, мать постелила в гамаке постель для Сквик и отвела ее спать...

Сквик закрыла глаза и пыталась вообразить, какой он, бог Юм-Чак! Наверное, такой же огромный, как тот каменный, что стоит в храме. Она не могла представить бога живым. Живым она хорошо видела Мугукута. Его хижина стоит неподалеку. Он влюблен в Сквик, он уже не раз искал встречи с ней. Но ей страшно было решиться на это. А теперь! Теперь уже никогда не будет свиданья. Сквик знала, что нареченная богу должна проститься с этой жизнью, с хижиной, с отцом и матерью, с любимым попугаем - он так смешно говорит "Ск-вик!". Надо проститься с подругами и, конечно с Мугукутом. Наверное, он знает, что Сквик наречена богу...

Для всех людей города Чичен-Ицы эта ночь прошла незаметно, в ожидании следующего, великого дня. И как только на землю пришел рассвет, индейцы уже сидели на корточках неподалеку от пирамиды. Они подбрасывали в жаровню шарики священного копаля. Они ждали выхода жреца, которого назначил Халач-Виник для проведения торжества. Жрец появился на верхней площадке пирамиды Кукулькана. Заиграли музыканты. Он неторопливо спустился по крутым ступеням. Жрец одет в огненно-красную мантию, на голове его пышный убор из голубых перьев птицы кегсаль, в руках жезл, украшенный перьями. На ногах сандалии с разноцветными камушками.

У подножия пирамиды жреца ожидали чиланы и чаки, которые тоже одеты по-праздничному. Музыканты раскрасили свои тела голубой, красной и черной краской.

Звуки свистулек, трещоток, труб и барабанов оживили город. Люди вышли на дорогу, чтобы увидеть процессию. Все знали, куда направляется жрец,- к хижине индейца Холона.

Сквик давно проснулась. Она сидела на кровати, и мать старательно расчесывала ее длинные черные волосы. Сделав посредине головы пробор, мать заплела волосы в тоненькие косички и связала их колечком на макушке.

Старуха колдунья подпиливала Сквик особым волшебным камнем зубы, чтобы они были остроконечные, как у рыбы,- это понравится богу.

Хотой стоял у входа в хижину вместе с соседями, пристально вглядывался в конец ровной и длинной улицы, откуда должна появиться процессия во главе с жрецом.

Каждый, кто выходил на дорогу, кланялся Холону. Bсем хотелось увидеть Сквик, и, конечно, больше всех ее хотелось увидеть юноше Мугукуту.

Но Сквик не выходила из хижины. Она сидела на циновке. Мать и старуха колдунья натирали ее тело благовонными мазями.

Наконец появилась торжественная процессия, и все расступились, освобождая путь жрецу и его свите. Когда жрец был совсем близко, Холон, кланяясь, вышел на дорогу.

Жрец остановился возле хижины Холона. От гордости за свою дочь у матери выступили на глазах слезы. Жрец взял Сквик за руку, вывел ее на дорогу. Жрец шел впереди. За ним Сквик. Чаки и чиланы шагали вслед за ней. Потом шли музыканты, тела которых так ярко раскрашены. Шествие становилось все многолюднее. Каждый, присоединяясь к толпе, молил бога дождя сменить гнев на милость, не дать палящему солнцу погубить все живое на земле.

Жрец вел людей в селение, которое было неподалеку от города. Пусть все видят, какую девушку жрецы нарекли богу дождя Юм-Чаку. Пусть все жители селений придут сегодня на праздник к пирамиде Кукулькана.

Солнце поднималось все выше. Оно жгло спины людей. Но люди шагали вслед за жрецом: они верили, что, когда Сквик встретится с богом, будет дождь. Сквик так хороша, она самая красивая девушка племени, она не может не понравиться богу.

За поворотом дороги показались хижины. На небольшой площади - люди. Они приготовили кушанья: теплый напиток с перцем, куски мяса тапира с тушеными овощами.

Процессия остановилась. Старейшина подошел к Сквик с глиняным сосудом, в котором был теплый напиток с перцем. Сквик сделала несколько глотков.

Другой человек поднес Сквик глиняную плошку, в которой было масло, сделанное из плодов какао и кукурузы.

Сквик брала маленькие кусочки масла, клала их на маисовые лепешки и неторопливо жевала. А чаки по команде жреца освобождали площадь. Загремели трубы, барабаны, затрещали трещотки, и засвистели свистульки. В круг вышли танцоры - самые сильные, самые ловкие юноши племени майя. Среди них Мугукут. Какое стройное у него тело, как красиво татуирована его грудь! На ней изображены идолы с огромными носами и скошенными лбами.

Мугукут неистово пляшет, взмахивая руками, откидывая голову назад, изгибая свое стройное тело. Он пляшет отчаянно, бросая взгляды на Сквик. С того дня, когда у Му- гукута жрец отрезал белую бусинку, привязанную к волосам, а у Сквик сняли красную ракушку, висевшую на поясе, юношу не покидала мечта о том, что Сквик станет его женой.

Мугукут неистово извивался в танце.

Сквик видела танец Мугукута. Но она отдана самому богу. "Танцуй, Мугукут! Никогда больше ты не встретишь меня, и никогда я не смогу улыбнуться тебе..."

Жрец вел Сквик в другое селение. По сторонам высокий тропический лес. С диким криком встречали процессию обезьяны. Они раскачивались на гибких лианах и с любопытством смотрели на Сквик. Казалось, что и они знали, куда ее ведут. Они тоже хотели, чтобы землю оросил дождь.

Не было такой хижины, не было дворца, где бы не знали, что девушка Сквик будет отдана сегодня богу дождя.

Ждал прибытия торжественной процессии и Халач-Виник. Он стоял на верху пирамиды в своей самой дорогой накидке, сделанной из разноцветных перьев. Он стоял неподвижно, как статуя. Ему была видна вся округа. Он видел, как процессия во главе с жрецом подходила к городу, как люди стекались с разных сторон на площадь. С высоты пирамиды люди казались маленькими, как букашки.

Уже доносились звуки барабанов. Процессия все ближе. Она пройдет сначала около рынка. Здесь собралось много народу, но никто сегодня не думает о торговле. Нет! Сегодня великий день! Торговцы оставили товары дома и пришли сюда, чтобы увидеть нареченную богу дождя Юм-Чаку. Ведь если будет дождь, значит, товаров будет больше, торговля пойдет лучше.

Чем ближе пирамида, тем сильнее волнение Сквик. В городе она была всего несколько раз. Зачем девушке ходить сюда? Когда здесь бывают большие праздники, то их посещают только мужчины.

Сколько знатных людей на ступенях Храма воинов! Взгляды всех прикованы к Сквик. Девушка чувствовала эти тысячи устремленных на нее глаз. Она улыбалась, румянец проступал на ее щеках. Ей было радостно от этих взглядов и в то же время страшно.

Она видела перед собой затылок жреца и его широкую квадратную спину в красной мантии. Процессия двигалась мимо Храма воинов.

На верхней площадке храма каменный бог Чак-Мол. Он полулежит, держа двумя руками на своем животе жертвенное блюдо. Если бы Сквик выходила замуж за Мугукута, она пришла бы сюда, принесла дары богу Чак-Молу и села бы рядом с ним в такой же позе. Это приносит счастье в замужестве.

Жрец повернул к пирамиде Кукулькана, и перед глазами Сквик возникла каменная громада, на верху которой стоял сам Халач-Виник. Сквик никогда не видела его. Но хорошо помнила, с каким благоговением отец рассказывал о нем.

Жрец остановился у подножия пирамиды, где хищно распахнули свои огромные каменные пасти "пернатые" змеи. Жрец не спускал глаз с Халач-Виника. И наконец тот дал знак.

Жрец взял за руку Сквик и повел ее вверх по ступеням. Тысячи людей, собравшихся на площади, следили за каждым ее шагом. Следили напряженно, до боли в глазах. В толпе стояли Холон и Мугукут. Они тоже смотрели на Сквик. Но она уже не принадлежала им.

А Сквик поднималась все выше. У нее захватывало дух от высоты. Ей казалось, что она поднимается к самым облакам. Далеко было видно все вокруг - леса, поля, хижины. Где-то возле ее родной хижины стоит мать. Женщины не могут прийти на праздник...

Когда они поднялись наверх, Сквик замерла перед испытующим взглядом Халач-Виника. В этот момент к ней подошел жрец, расстегнул ее юбку, которая обтягивала бедра, и юбка упала на каменный пол.

А Халач-Виник продолжал пристально смотреть на девушку, нареченную богу, будто он хотел определить, понравится она богу или нет. Халач-Виник не сказал ни слова. Он взял глиняный сосуд с лазурью, кисточку из перьев и помазал лазурью грудь Сквик и бедра. И тогда другие жрецы взяли кисти и стали мазать лазурью все тело Сквик...

Сквик смотрела на каменного идола.

Халач-Винику поднесли драгоценности, и он стал надевать их на Сквик. Он надел ей дорогое ожерелье, на руки браслеты из золота с нефритовыми камнями и бирюзой. Уши украсил серьгами из горного хрусталя.

Сквик вывели на край пирамиды. Справа от нее стоял Халач-Виник, слева жрец, назначенный для проведения торжества. И опять загремела музыка. Все, кто собрался на площадь, начали праздничный танец. Они плясали, но глаза их были прикованы к Сквик, которая стояла обнаженной на краю пирамиды, и голубое тело ее сливалось с небом. От нее зависит их судьба.

Жрец взял Сквик за руку, и они пошли по ступеням пирамиды вниз.

...Только три полета стрелы отделяют пирамиду Кукулькана от Священного колодца. Индейцы, не прекращая танца, расступились, давая дорогу Сквик. Она по-прежнему шагала за жрецом, а чиланы, чаки и колдуны плясали перед Сквик, расчищая дорогу к колодцу и изгоняя злых духов.

Сквик никогда не видела этого колодца. Она знала, что там, внутри, бог Юм-Чак встречает своих жен. Сквик помнит девушку Чомига, которая тоже была наречена богу и ушла к нему в этот колодец несколько лет назад. Отец говорил тогда, что она встретилась с богом и он унес ее наверх, на облака. И конечно, Сквик тоже скоро увидит голубое небо.

Священный колодец все ближе. Чиланы, чаки и колдуны изгоняли злой дух с каменной площадки на высоком краю колодца. Они плясали, их длинные тени отражались на гладкой поверхности воды.

Индейцы окружили огромный колодец со всех сторон, оставалась свободной только площадка на отвесном краю. На нее ступила Сквик.

Она взглянула на святую обитель бога Юм-Чака. Колодец был огромный. От одного берега до другого было расстояние, равное броску камня. Внизу зеленела вода. Когда смотришь на нее, видны все, кто стоит на краю колодца.

Как только Сквик ступила на каменную площадку, индейцы стали смотреть в сторону пирамиды, на которой величественно стоял Халач-Виник. Он поднял над головой свой жезл, украшенный хвостами гремучих змей...

Жрец в красной мантии, назначенный для проведения торжества, подошел к. Сквик и легонько толкнул ее в спину. Она покорно сделала один шаг к краю колодца, другой и, как-то неловко взмахнув руками, как подбитая птица полетела вниз, в таинственные воды Священного колодца. С ее уст сорвался крик. Был это крик радости или отчаяния? Крик полетел по стенам колодца вверх, к людям.

Сквик сильно ударилась о воду и скрылась под ней. Черная как ночь темнота охватила ее, и руки сделали невольное движение, чтобы выбраться на поверхность. Вот он, спасительный воздух и свет! Она взглянула наверх и увидела круг неба и людей, склоненных к воде. Люди кричали. Как громко они кричали! Но Сквик не понимала слов. Она еще раз ударила руками по воде и хлебнула живительного воздуха.

А люди продолжали кричать, и этот крик обрушивался на нее. Руки Сквик уже не в силах ударить по воде. Черная как ночь темнота охватывала ее тело увлекала туда, где живет всемогущий бог Юм-Чак.

Индейцы напряженно смотрели на воду, по которой расплывались круги. Наконец вода успокоилась и стала по-прежнему гладкой.

Жрец дал сигнал, и забил барабан. Его дробь летела по земле, вызывая людскую радость. Потом забили другие барабаны, заиграли трубы, засвистели свистульки, затрещали трещотки. Жрец направился к пирамиде, чтобы оповестить Халач-Виника о встрече девушки Сквик с богом. Он поднялся по крутым ступеням на верх пирамиды, а тысячи индейцев стояли внизу на площади.

Откликнется ли бог Юм-Чак, встретив самую красивую девушку индейцев майя?

Все смотрели на небо. Солнце уже скрылось. Но от его угасающих лучей еще розовел небосклон. А где-то уже блеснула первая звезда, за ней появилась вторая. Огромное вечернее небо и тысячи глаз, прикованных к нему. Может, скажет Юм-Чак свое слово, может, прогремит гром и упадут спасительные капли дождя?

Небо молчало.

Тревога была в глазах людей. Но Халач-Виник вериг,