4.2. Подделка бумажных денежных знаков [1991 Малышев А.И., Таранков В.И., Смиренный И.Н.

Основной причиной фальшивомонетничества — изготовления поддельных (или видоизменения подлинных) металлических монет, денежных знаков, государственных ценных бумаг в виде промысла с целью выпуска в обращение или сбыта — всегда прежде всего была возможность обогащения. Известны и такие причины фальшивомонетничества, как политические, политико-экономические, а также подделки коллекционного характера, например, вышедших из употребления денежных знаков, не предназначавшихся для выпуска в обращение.

Попытки изготовления фальшивых бумажных денежных знаков начали предприниматься практически сразу после появления в России первых ассигнаций. В книге «Сто лет Экспедиции заготовления государственных бумаг (1818-1918)», изданной в 1918 г. в Петрограде, ее автор С. В. Вознесенский отмечает: «...фалынивомонетным промыслом быстро научились заниматься тогда не только некоторые из фаворитов Екатерины II, по-видимому недовольные щедрым наделением табакерками с бриллиантами и землей с крепостными людьми, но и совершенно неграмотные крестьяне» (Вознесенский С. В. Указ. соч. — С. 7). Речь здесь в первую очередь идет о переделке первых русских ассигнаций 25-рублевого достоинства в 75-рублевые.

В указе от 20 июля 1771 г. об этом сообщалось следующее: «Известно нам стало, что в Санктпетербургском Банке для вымена Государственных ассигнаций вступило несколько подложных ассигнаций, то есть 25-рублевых, переписанных в 75-рублевые таким образом, что цыфирь второй, и в строках написанное слово 20 выскоблены и вместо того вписаны цыфирь седьмой, и в строках словами семьдесят, но иное при том так осторожно учинено, что при первом взгляде, и не будучи о том предуведомлену, трудно таковую подложность распознать» (Цит. по: Чижов С. И. Первые русские государственные ассигнации. — М., 1911. — С. 11). Возможность легкой переделки мелкой ассигнации в более крупную послужила, как известно, поводом для отказа от выпуска 75-рублевых ассигнаций.

О факте изготовления фальшивых ассигнаций и использования их в целях наживы еще при жизни Екатерины II рассказывает в исторической повести «Шкловские ассигнации» Н. А. Энгельгардт (См.: Энгельгардт Н. А. Шкловские ассигнации. Историческая повесть // Исторический вестник. — Т. 106. — Спб., 1906. — С. 393-396). Во вступлении к этому историко-литературному произведению автор сообщает об имеющихся исторических источниках, использованных им при написании повести. В частности, он ссылается на исследование А. Барсукова под заглавием «Шкловские авантюристы» (Барсуков А. Шкловские авантюристы // Рассказы из русской истории XVIII века по архивным документам. — Спб., 1885. — С. 243-284). Барсуков, например, использовал извлечение из дела тайной Экспедиции: «О заключении в Нейшлотскую крепость на пять лет иностранцев Аннибала и Марка Зановичей, первого за ввоз в противность законов потаенно из-за границы фальшивых ассигнаций, а последнего за недонесение о них» (Цит. по: Энгельгардт Н. А. Указ. соч. — Т. 105. — С. 2).

В повести «Шкловские ассигнации» Н. А. Энгельгардт сообщает, что фальшивые русские ассигнации 100-рублевого достоинства в октябре 1782 г. печатались состоятельными злоумышленниками в целях наживы в одной из комнат постоялого двора «Золотое яблоко» в предместьях Брюсселя. Затем они были доставлены в Россию, в г. Шклов (Могилевской губернии), и распространялись генерал-майором Зоричем и братьями Зановичами.

Об этом узнает приехавший в Шклов князь Потемкин. Он приказывает могилевскому губернатору, Николаю Богдановичу Энгельгардту, немедленно явиться к нему в Дубровну (где была ставка Потемкина) «по наиважнейшему и наискорейшему делу». Здесь между ними и состоялся разговор о фальшивых ассигнациях, из которого наибольший интерес для нас представляет описание отличий этих ассигнаций от настоящих. Потемкин рассказывает о том, что, когда он был в гостях у Зорича, вечером к нему на прием напросился местный меняла, пожелавший говорить наедине, тайно. Он предъявил Потемкину фальшивую ассигнацию. Тот долго ее рассматривал, но ничего особенного не находил. И тогда неожиданный посетитель обратил внимание Потемкина, что на банкноте вместо «ассигнация» напечатано «ассигнация». Затем он пообещал, что через полчаса может принести несколько тысяч таких бумажек. «Кто же их делает? — спросил Потемкин. — «А графы Зановичи и карлы Зоричевы и работают, и выпускают, и меняют», — был ответ. Потемкин попросил принести еще несколько штук. Далее Потемкин продолжает обсуждение этого события с губернатором:

« — Что скажешь, а? Хорош Зорич? Какова опечатка-то, а? И что изволит сказать матушка государыня, когда об оной г. Зорича опечатке ей доложено будет? Подлинно, г. Зорич за царствующую особу себя почиталь стал, если выпускает денежные знаки.

— Имею донести вам, князь, что приметы фальшивых сторублевых ассигнаций, вышедших из Шклова, помимо указанной опечатки, мне хорошо известны и списаны мною.

И, достав свою памятную книгу, губернатор, сказав: — Извольте следить по ассигнации и сличать с подлинной, — начал читать:

Первое: бумага оной несколько против настоящей рябее и синевата». Извольте поглядеть против света.

— «Второе: квадрат, изображающий чернилами ее вид, в пропорции поперек уже».

— «Третие: номера отпечатаны слепо, а герб, означенный стемпелем, гораздо глубже, нежели у настоящей ассигнации, как то подметить можно из цыровки, на орлином крыле, перьев».

— Ну, ладно, братец. Вижу, что государыня не даром хвалила твою память. А теперь подумаем, как бы нам шкловских мастеров всей шайкой с поличным накрыть...» (Энгельгардт Н. А. Указ. соч. — Т. 106. — С. 396).

Уже тогда, в конце XVIII в., подделка ассигнаций строго каралась. Например, осенью 1794 г. отставной «морских батальонов» капитан Фрейденберг и бывший «на иностранной службе» подпоручик барон Гумперхт за изготовление фальшивых ассигнаций были приговорены к лишению чинов и дворянского достоинства. Затем публично в Петербурге им заклеймили под виселицей каждому обе руки первыми буквами слов: «вор и сочинитель фальшивых ассигнаций». После этого оба были «навечно» сосланы в Нерчинск на каторжные работы (См.: Чижов С. И. Указ. соч. — С. 14). Об экзекуции в Москве иностранцев за подделку ассигнаций говорил современник Екатерины II Андрей Тимофеевич Болотов: «Приезжие рассказывали, что готовились там делать экзекуцию по-русски, или сечь кнутом и рвать ноздри над какими-то иностранцами, делавшими фальшивые ассигнации» (Болотов А. Т. Записки Андрея Тимофеевича Болотова. 1737-1796. — Т. I. — Тула, 1988. — С. 410).

А вот как советский писатель В. Пикуль в романе «Фаворит» представляет идею прусского короля Фридриха II подорвать экономическую мощь России путем выпуска фальшивых ассигнаций. В дальнейшем эта идея была реализована Наполеоном. В частности, В. Пикуль пишет:

«Фридрих II держал в руке первую русскую ассигнацию.

— Итак, милый Финк, екатеринизация России продолжается. Наша ангальтинка, введя бумажные деньги, решила геройски взорваться вместе с престолом. Екатерине кажется, что она сыскала панацею от финансовых распутий. Увы, и до нее находились мудрецы в Париже и Квебеке, помешавшиеся на таких бумажках, но все закончилось экономической катастрофой...

— Что ж! — Король снова взял русскую ассигнацию и внимательно к ней пригляделся. — Такую бумажку очень легко подделать. За время минувшей войны мои банкиры наловчились делать любые деньги, и теперь им ничего не стоит освоить производство русских ассигнаций...» (Пикуль В. Фаворит. В 2-х т. — Т. 1. — Л.: Лениздат, 1984. — С. 366, 367).

Известно, что Наполеон свои захватнические войны финансировал фальшивыми деньгами и добивался ослабления экономики противника, нарушая денежное обращение в его стране. Так, в 1806-1809 гг. по его приказанию производилась подделка прусской разменной монеты и австрийских бумажных денег, в 1810 г. — английских банковских билетов, а затем и русских ассигнаций.

О том, как изготовлялись печатные формы и печатались поддельные ассигнации, рассказал в своих мемуарах гравер Главного военного управления Франции Лаль, который был привлечен к этой работе Особым отделением тайного кабинета его императорского величества. В начале 1810 г. к нему домой явился незнакомый человек и предложил выполнить частный заказ — изготовить точную копию с одного текста, оригинал которого был сделан в Лондоне. Работу выполнили в течение недели, ее качество вызвало восхищение заказчика. Вскоре тот же человек пригласил Лаля пройти с ним за получением нового заказа и привел в министерство полиции, где Лалю предложили изготовить медные клише для печатания билетов английского банка. Задание было успешно выполнено. Вслед за тем Лалю поручили заняться изготовлением клише для печатания русских ассигнаций. В течение месяца сделали свыше семисот клише. Намечалось выпустить очень большое количество поддельных денег. Для этого в доме на Монпарнасском бульваре оборудовали специальную типографию. Все работы по изготовлению фальшивых ассигнаций возглавил брат личного секретаря Наполеона — Фен. В этой типографии была даже специальная комната, в которой готовые ассигнации «старили» — вываливали в густом слое пыли. «От этого они, — рассказывал Лаль, — становились мягкими, принимали пепельный оттенок и выглядели так, словно прошли уже через многие руки» (Цит. по: Мирский Д. Титулованные фальшивомонетчики // Наука и жизнь. — 1969. — № 10. — С. 52-53). Таким образом, фальшивки были исполнены с большим мастерством (они даже имели водяные знаки).

Типографии для изготовления фальшивых ассигнаций оборудовались сначала в Париже, затем в Дрездене, в Варшаве. Кроме того, существует версия, что их печатали и в Москве, приспособив для этого помещение на Преображенском кладбище.

Наиболее полный историко-экономический анализ событий, сопутствовавших этой акции Наполеона, выполненный на основе изучения большого количества официальных архивных документов, специальной литературы, воспоминаний современников, а также других источников, дает в своей статье «Наполеоновские подделки русских ассигнаций» сотрудница Нумизматического отдела Государственного Эрмитажа М. Б. Маршак. Используя имеющиеся в собрании Эрмитажа около 120 русских ассигнаций (из них 24 фальшивых, пред* положительно наполеоновских), она приводит прекрасно иллюстрированное описание внешнего вида и перечисляет отличительные особенности подделок ассигнаций крупных номиналов — 25-, 50 — и 100-рублевого достоинства. Кроме того, М. Б. Маршак упоминает о возможной подделке ассигнаций 5 — и 10-рублевого достоинства.

В обобщенном виде она отмечает следующие основные признаки фальшивых русских ассигнаций французского производства:

«1. На лицевой стороне — печатные подписи, на оборотной стороне встречаются как печатные, так и рукописные подписи.

2. Бумага голубоватая, с примесью красителя, в то время как на подменных русских ассигнациях зеленоватый оттенок появляется лишь в 1814 г., более ранние — чисто белые, чуть желтоватые от времени. Водяные знаки и тиснения на фальшивых ассигнациях особенно четки.

3. Печатный текст имеет более ровные строки, отпечатан резче: отдельные линии тоньше и глубже врезались в бумагу.

4. Заглавная буква О имеет разрыв в верхней правой части и слитую с линией самой буквы волну внизу слева, тогда как подлинный шрифт никогда не имеет ни разрыва, ни волны, все «язычки» всегда четко отделены друг от друга.

5. Буква I: двойная линия не пересечена верхней, правый завиток сделан с обводом.

6. Буква Т: треугольники на концах перекладины даны контуром, а не сплошные.

7. Буква Д: два треугольничка внизу имеют более острый нижний угол, вся нижняя линия слегка сдвинута назад.

8. На некоторых ассигнациях имеются опечатки: госуларственный вместо государственный и холячею вместо ходячею.

9. Форматы печатного текста различны и отличаются от форматов подлинных ассигнаций» (Труды Эрмитажа. — Т. XXVI. — Л.: Искусство, 1986. — С. 57).

Одну из опечаток, допущенных на наполеоновских ассигнациях, можно Увидеть на рис. 23.

Кстати, возможность существования фальшивых наполеоновских ассигнаций достоинством 5 руб. косвенно подтверждает историк Д. И. Никифоров, опубликовавший в своих воспоминаниях письмо министра полиции С. К. Вязмитинова московскому губернатору (№ 796 от 13 июня 1813 г.):

Господину Московскому Гражданскому Губернатору. Получая из разных мест задерживаемые по сомнениям в действительности разного достоинства ассигнации довольно в значущем количестве, я счел обязанностью в предосторожность, чтобы оныя ассигнации по неведению, как различать их от настоящих, не могли расходиться по рукам, уведомить Ваше Превосходительство, что таковые ассигнации бывают ощутительно шелковиты, подписи почти на всех гравированные, а на некоторых двадцати пяти рублевых в прописи напечатанной есть ошибка и именно вместо ходячею напечатано холячею, равно как и на пяти рублевых во внутреннем достоинстве пять рублей по ошибке в отливке значится пять рубли; почему вы и не оставите дать знать о сем по секрету местным полициям, предписав им в то же время с сими ассигнациями, равно как и с тем, у коих они откроются, поступать по надлежащим исследованиям законным порядком, донося мне обо всем немедленно и в должной подробности.

На подлинном подписано Главнокомандующий в С.-Петербурге Вязмитинов» (Цит. по.: Никифоров Д. И. Старая Москва. — Ч. 2. — M., 1903. — С. 78-79).

Позднее, 3 октября 1813 г., тот же Вязмитинов уведомлял московского губернатора о фальшивых ассигнациях 50 — и 100-рублевого достоинства.

Фальшивомонетничество шло вровень с эмиссией государственных денежных знаков. Так, в 1846 г., после денежной реформы Е. Ф. Канкрина (1839-1843 гг.), издается секретный циркуляр министра государственных имуществ П. Д. Киселева о выпуске поддельных кредитных билетов 10-рублевого достоинства за № 2, 216, 347 и 216, 307 с описанием подложности фальшивых кредитных билетов под этими номерами (см. Цветную вклейку, ил. 1-2).

Рис. 23. Фальшивые наполеоновские ассигнации. В слове 'ходячею' вместо буквы д изображена л

В конце XIX — начале XX в. фальшивомонетничество в России было явлением довольно распространенным. Благодаря развитию техники некоторые фальшивомонетчики добивались такого сходства подделок с оригиналом, что определить их позволял лишь специальный осмотр денежного знака.

В связи с этим правительство России даже решило выпускать денежные знаки на шелке, и только отсутствие валюты для закупки шелка отменило такое решение. Вот как написано об этом в статье о двух русских самородках-изобретателях, двух Иванах — Орлове и Стружкове. В 1885 г. старшего мастера печатного отделения Михаила Даниловича Рудометова вызвали к управляющему ЭЗГБ профессору Роберту Ленцу. " — Здравствуйте, батенька, — приветствовал его Ленц, как все обрусевшие немцы, несколько злоупотреблявший простонародными выражениями. — Вот тут какая учинилась штука: министр финансов (Н. X. Бунге. — Авт.) устроил мне выволочку. В обращении множится число фальшивых денег. Есть, говорят, под Москвой местность Гуслицы, и там, когда мужик собирается на базар, просит соседа: дай-ка, брат, машинку денег подпечатать, на базар еду... И вот министр мне преподнес прожект: ткать деньги. А? Каково? Глядите, портрет государя... А вот глядите, деньги, билеты, купоны... — На стол, сверкая неугасимыми красками, падали листки глянцевитого шелка. — Такого в ГУслицах не напечатают перед базаром. Износу им нет, не мнутся, стирать можно. А?» (Теплов В. Два Ивана//Изобретатель и рационализатор. — 1967. — № 10. — С. 32). Занимался этим ткачеством 25-летний И. Орлов, совместно с И. Стружковым. И как было выше сказано, закончить эксперимент не хватило средств. А последующее изобретение орловской печати на какое-то время сдержало фальшивомонетничество в России.

Во время русско-японской войны 1904-1905 гг. в Корее, Маньчжурии и некоторых районах дальневосточной России получили распространение изготовленные в Японии фальшивые русские кредитные билеты образца 1895 г. достоинством 1 руб. Об этом в заметке «Фальшивые кредитки японской работы» в ноябре 1904 г. сообщал журнал «Иллюстрированная хроника русско-японской войны» (приложение к газете «Русь»). В частности, там отмечалось, что поддельные кредитные билеты встречались в Маньчжурии и до войны, но за последние месяцы распространение их увеличилось. Видимо, целью распространения фальшивых билетов японцами кроме получения непосредственной выгоды являлось главным образом обесценение наших денежных знаков. Фальшивые рублевые купюры имели довольно высокое качество исполнения, но отличить их от настоящих было, тем не менее, довольно просто. На оборотной — стороне, в правой части, японский фальшивомонетчик, скорее всего не знавший русского языка, «Извлечение из Высочайшего Манифеста о кредитных билетах» выполнил в форме бессмысленного набора латинских и русских букв, лишь своим общим видом напоминавшего этот текст на настоящих купюрах (рис. 24).

Фальшивая трехрублевка японской работы, как сообщалось в той же заметке, отличалась настоящей краской, достоинством бумаги и неравномерностью полей. В общем, и эта подделка была выполнена очень искусно (См.: Иллюстрированная хроника русско-японской войны. — 1904. — № 43).

Рис. 24. 'Извлечение из Высочайшего Манифеста о кредитных билетах' на оборотной стороне кредитного билета 1895 г. достоинством 1 руб., изготовленного фальшивомонетчиками Японии. Такие фальшивки распространялись во время русско-японской войны на Дальнем Востоке

В условиях строгой секретности производили перед первой мировой войной подделку иностранных денег Германия и Австро-Венгрия. В архиве Особого отдела департамента полиции России имелось письмо министра юстиции И. Г. Щегловитова начальнику департамента полиции Джунковскому о том, что почти по всей России «получили распространение государственные кредитные билеты пятисотрублевого достоинства, отпечатанные на специально приготовленной бумаге с водяным знаком, тем самым способом, который применялся исключительно Экспедицией заготовления государственных бумаг и считался до сих пор безусловно обеспечивающим государственные кредитные билеты от подделок» (Цит. по: Мирский Д. Указ. соч. — С. 53-54). Вскоре после этого в городах Поволжья и на Кавказе были обнаружены фальшивые кредитные билеты достоинством до 100 руб. Донесения об аналогичных находках поступили из Курска, Иркутска, Варшавы и других городов России (Там же. — С. 54).

В том же архиве находился протокол допроса военнопленного австрийской армии Иозефа Быстрая, который показал, что его школьный товарищ обер-лейтенант Александр Эрдели работает в Вене, в Военно-географическом институте, где печатают поддельные русские кредитные билеты 10-, 25-, 50-, 100 — и 500-рублевого достоинства. Это сообщение находит косвенное подтверждение в мемуарах одного из эсэсовских главарей Вильгельма Хетля (изданных под псевдонимом Вальтера Хагена), в которых описывается операция австрийской и венгерской разведок по подделке французских банкнот в 1923 г. Хетль пишет, что печатание фальшивых франков производилось в здании Военно-географического института (Там же).

Для регистрации и скорейшего выявления источника появления фальшивых денежных знаков специалистами ЭЗГБ была разработана их специальная классификация. В зависимости от качества и способа подделки различались фальсификаты 1-го, 2-го, 3-го ... и даже 19-го рода (рис. 25).

Каждый выявленный фальшивый кредитный билет направлялся на экспертизу в ЭЗГБ, где он тщательно регистрировался и отмечался специальными штемпелями — «фальшивый» и «род подделки №...» (рис. 26). При этом делалось точное описание признаков фальсификата, отличающих его от оригинала.

В статье Е. Стефановского «Фальсификация некоторых кредитных билетов России в конце XIX в.», опубликованной в 1977 г. в сборнике «Советский коллекционер», рассказывается, например, об обнаруженных в Харьковском областном архиве материалах, касающихся вопросов опознания некоторых фальшивых купюр. Автор статьи, в частности, приводит описание признаков подделки «первого рода» кредитного билета 5-рублевого достоинства образца 1895 г.:

«Бумага. Бумага билета простая, писчая, без водяных знаков.

Печать. На лицевой стороне билета сетка, номера и подписи, а на оборотной гильошированная сетка напечатаны литографским способом с камней или цинковых досок. Темно-синяя же печать на обеих сторонах и пропись — типографские, с возвышенных клише.

Особые приметы. Лицевая сторона билета. Гильотированные розетки, из которых составлена дугообразная полоса с заглавной прописью «Государственный кредитный билет», не одинаковы на действительном билете, а — попеременно — одна светлее, другая темнее, на фальшивом же билете они являются одинаково темными. В одной из них, под буквой «н» в слове «Кредитный», имеется светлое пятно. Вообще все гильошированные рисунки на фальшивом билете весьма грубы, так как клише, при помощи которого они напечатаны, несомненно было изготовлено от руки, а не механическими способами. Аллегорическая фигура России представляет много отступлений от фигуры на действительном билете, которые особенно заметны в оттенениях. Неправильность и непараллельность верхнего и нижнего краев цоколя под этой фигурой резко заметны.

Лицевая сетка из круговых волнистых линий, толщина которых периодически изменяется, образуя расходящиеся от розетки под прописью «пять рублей» лучи, на фальшивом билете в некоторых местах не изображена совсем, а там, где она есть, — не представляет собой упомянутых лучей. В средней части розетки, через которую проходит надпись «пять рублей», рисунок розетки не воспроизведен; краски наложены сплошными точками. Внизу фальшивого билета, под подписью кассира и номером не изображена зеленая пропись «5-Руб-5».

Оборотная сторона. Женские головки, изображенные в углах оборотной стороны, не имеют сходства с головками на подлинном билете. В кружочках с темной арабской цифрой «5», повторяющихся в верхней половине внутренней рамки, овальные петли которой обрамляют женские головки, нет фона из штрихов. В «Извлечении из Высочайшего Манифеста» в слове «Манифеста» вместо буквы «и» стоит «п». В § 2 в «Извлечении», напечатанном внизу билета белыми буквами по синему фону, в слове «всей» вместо «е» стоит «с», а в § 3 в слове «Кредитный» вместо «К» напечатано «к». Рисунок гильошированной сетки, покрывающей белое поле билета, а также той, которая служит фоном внутренней рамке, отличается от рисунка таких же сеток на действительном билете. В желтых буквах с фиолетовой тенью прописи «пять рублей 1895» видны пробелы; в некоторых же буквах заметны синие контуры; буква «л» в слове «рублей» изображена лишь отчасти; видна небольшая часть вертикали желтого цвета, выдающаяся под закруглением крупной синей цифры «5», и слабо заметно продолжение его вниз, но уже темное, не желтое. С внутренней стороны закругления желтой цифры «5» года (1895) в гильошированной сетке имеется пробел треугольной формы» (Советский коллекционер. — 1977. — № 15. С. 160-163).

Подобные описания признаков появлявшихся подделок с приложением соответствующих иллюстраций систематически рассылались почтово-телеграфным округам. Затем из округов эти сведения поступали в подчиненные им почтово-телеграфные конторы. Примеры фальшивых кредитных билетов, изготовленных фальшивомонетчиками в начале века, представлены на рис. 27-28.

Рис. 25. Фрагменты 100-рублевых купюр, изготовленных различными 'фирмами' фальшивомонетчиков

Рис. 26. Образцы гашения фальшивых денежных знаков, использовавшиеся Экспедицией заготовления государственных бумаг

Рис. 27. Фальшивые кредитные билеты, изготовленные в начале века

После Великой Октябрьской социалистической революции ряд подпольных «фирм» фальшивомонетчиков продолжал свою «деятельность». Широко пользовались фальсификацией денежных знаков многие антисоветчики, стремившиеся уничтожить молодую Республику Советов. Поэтому в современных коллекциях особенно часто встречаются фальшивые казначейские знаки Временного правительства и первые расчетные знаки РСФСР. Пример фальшивого казначейского знака выпуска 1917 г. (номинал 40 руб.), напечатанного на вексельной бумаге, см. на Цветной вклейке, ил. 3.

Известен факт фальсификации «керенок» в 1918 г. в ставке «батьки» Булак-Балаховича в Пскове. По воспоминаниям очевидца, причина подделки была в следующем: «Нуждаясь в деньгах для армии, а еще больше для кутежей, представители местной власти начали печатать фальшивые деньги-керенки. Эти Деньги офицеры стали спускать хозяевам ресторанов, в которых кутили, разным поставщикам, крестьянам по деревням. Керенки печатались в глубокой тайне; сначала в особой комнате в гостинице «Лондон», а позже чуть ли не в самой районной комендатуре. В преступную организацию входили все самые видные члены «батькиной ставки» — полковник Энгельгардт, Столкин, Якобс, а также инициатор этой затеи — «редактор» местной газеты и в то же время помощник районного коменданта Афанасьев» (Революция и гражданская война в описаниях белогвардейцев. — M. — Л.: Государственное социально-экономическое изд-во, 1931. — С. 246). Идея выпуска фальшивых «керенок» сначала родилась в штабе генерала Родзянко. Генерал Юденич не поддерживал предложение об изготовлении фальшивых денег, однако подготовленная для этого техническая организация осталась. Так была открыта «псковская экспедиция заготовления» фальшивых «керенок». О раскрытии органами ЧК группы фальшивомонетчиков в Москве в январе 1919 г. сообщала газета «Известия ВЦИК»:

«117. Сообщение председателя ЧК Сущевско-Марьинского района т. Макарова о раскрытии группы фальшивомонетчиков, 30 января 1919 г.

... Когда РЧК получила точные сведения о месте расположения фабрики изготовления керенок, сотрудники РЧК направились по указанному адресу. Прибыв к месту назначения, они обнаружили у гражданина Андреева теплую компанию, преспокойно распивавшую самогонку и закусывавшую вкусным окороком. Из присутствовавших никто не ожидал посещения непрошеных гостей. При обыске был обнаружен печатный станок, фальшивые керенки в листах и несколько стоп нарезанной бумаги — сырого материала — для выпуска «изделий» (Известия ВЦИК. — 1919. — 30 янв. (№ 21)).

Рис. 28. Рисованный кредитный билет 1909 г.: судя по многочисленным грамматическим ошибкам, был изготовлен неграмотным человеком

Опытным фальшивомонетчикам, оставшимся на свободе после революции, несложно было подделать многие первые расчетные знаки РСФСР, поскольку они имели довольно упрощенный рисунок. Весьма распространенным фальсификатом, часто встречающимся в коллекциях, считаются обязательства Российской Социалистической Федеративной Советской Республики 1921 г. достоинством 10 млн. руб. Их переделывали из подлинного обязательства в 1 млн. руб. путем подтирки номинала и перекраски в зеленый цвет из кремового. Узнать такой фальсификат можно легко по ряду признаков, бросающихся в глаза при тщательном его рассмотрении (рис. 29).